Никео-Цареградский Символ Веры

Исповедания веры на Востоке во времена Вселенских Соборов не назывались символами; такого названия мы не встречаем ни у отцов Церкви, ни у церковных писателей. Они именовались проповедью апостольской (to άποστολν κήρυγμα), преданием апостольским (ή παρά δοσις αποστολή), просто верою (π'ιστις). Термин «символ» впервые вошел в употребление на Западе, у латино-язычных христиан. Так, он встречается в трудах святого Амвросия Медиоланского.

В IV веке, в связи с распространением арианства, предстоятели христианских Церквей провели первый в истории Вселенский Собор в Никее и выработали там единое, обязательное для всей Христовой Церкви, правило веры (κανών της πίστεως; regula fidei), получившее наименование Никейского Символа, являющегося по существу христологическим: с его принятием окончился трехсотлетний период поисков и разногласий в учении о Христе как Сыне Божием, Единосущном Отцу. На Втором Вселенском Соборе Символ был дополнен, обрел новую редакцию, а впоследствии и имя—Никео-Царе-градский. Его принятие имеет непреходящее для истории Церкви значение, ибо все последующие Вселенские Соборы прежде всего на этой основе утверждали свои постановления.

Мысль о необходимости Вселенских Соборов изначально была присуща церковному сознанию, и с середины II века все важные вопросы решаются на них. Заседание Первого Вселенского Собора началось 14 июня, по свидетельству Созамена, в день воскресный. Первой выступила партия строгих ариан со своей догматической платформой, так как это она нарушила церковный мир и из-за нее был созван Собор. Евсевий Никомидийский, как представитель партии ариан, изложил письменно свое вероучение в виде символа (πίστεως διδασκαλία), который был отвергнут отцами Собора. До нас этот символ не дошел, но можно предположить, что он заключал в себе все радикальные формулы арианства. Отвергнув арианский символ, отцы Собора приступили к изложению основ учения веры, которое соответствовало бы истине и отражало догматическое веросознание Церкви. Однако богословские прения по поводу Библейских выражений, свидетельствующих о равенстве Сына с Отцом, не дали результатов. Ариане не хотели признать онтологическое равенство Отца и Сына, понимая его в особом нравственном смысле: Сын заслужил право именоваться Богом, Он пребывает в Отце, как и все мы в Нем живем, движемся и существуем (Деян. 17,28), Он—сияние славы и образ Ипостаси Отца (Евр.1,3), как и всякий человек, есть «образ и слава Божия» (1 Кор. 11,7). Видимость победы обернулась внезапным поражением ариан: отцами Собора был предложен небиблейский термин «ομοούσιος» и вслед за ним термин «έκτήςοΰσίας Πατρός». Ариане нашли в этих терминах свое поражение, православные епископы нашли в них то, что искали до сих пор безуспешно.

О деяниях Никейского Собора есть свидетельства святого Афанасия Великого и Евсевия Кесарийского. По Евсевию, основные догматические положения Никейского Символа изложены императором Константином Великим, и в основу его лег Символ Кесарийский. Окончательно не выяснено, что представлял из себя Кесарийский Символ, предложенный Евсевием. В.Болотов, И.Чельцов и А.Иванцов-Платонов считают его Символом поместной Кесарийской Церкви, А.Лебедев и А.Горский—собственным сочинением Евсевия, а проф. А.Спасский—крещальным Символом Кесарии, но не в чистом виде, а дополненным и развитым Евсевием Кесарийским. Есть основания придерживаться мнения проф.Спасского. Символ Евсевия был составлен с учетом разноречивых требований собравшихся. В нем содержались выражения из сочинений Оригена, почитатели которого составляли большинство Собора. Устраивал он и строгих ариан, так как означал прикровенный протест против термина «единосущный». Константин Великий одобрил Символ, прочитанный Евсевием, но, к крайнему огорчению ариан и сочувствующих им, предложил дополнить его одним словом, которое перечеркивало все творчество Евсевия—термином «единосущный». Возражения против «ομοούσιος» были и после выступления императора, но они носили мягкий, уступчивый характер.

Члены Собора постановили не только внести в Символ термин «единосущный», но и дать ему новую редакцию. Символ, составленный Никейскими отцами, не имел ничего общего с двусмысленным вероизложением Евсевия, от которого осталась лишь форма. По авторитетному заявлению проф. Лебедева, Символ в наиболее древней редакции сохранился в приложении к сочинению святого Афанасия «Об определениях Никейского Собора». Под текстом Никейского Символа отцы Собора поставили подписи, засвидетельствовав свое единодушное согласие с принятым текстом.

В 381 г. Феодосий Великий собрал в Константинополе Второй Вселенский Собор. По свидетельству историков Сократа и Созомена, Собор был созван с целью утвердить Никейский Символ и избрать епископа на Константинопольскую кафедру. Как образец вероизло-жения, Никейский Символ оставался неприкосновенным, однако богословская полемика, обострившаяся в посленикейский период, потребовала догматической доработки его. Так, устранение из Никейского Символа выражения «из сущности Отца» не только не искажало его, но, по словам проф.Спасского, означало, напротив, «...догматический прогресс в области богословия о Сыне Божием». Таким образом, положения Никейского Символа в Константинопольской редакции обрели стройную догматическую систему.

Отстаивая истинный взгляд Церкви на Третье Лицо Пресвятой Троицы, защитники православия подготовили конкретный богословский материал для раскрытия догмата учения Церкви о Святом Духе. Несмотря на то что терминология Константинопольского Символа в учении о Духе Святом заимствована из Священного Писания, из символов Поместных церквей и из творений Великих Каппадокийцев, «общая их композиция и стилистическая обработка делает эту часть Константинопольского Символа совершенно оригинальным явлением в области символьного творчества того времени, не имеющим себе нигде аналогий».

Фраза «το έκπορεύομενον» («Иже от Отца исходящаго») поставлена в Константинопольском Символе в прямую параллель с выражением «τον έκ του Πατρός γεννηθέντα» (Иже от Отца рожденнаго) в Никейском Символе с целью подчеркнуть тождество отношений Духа Святого и Сына к Отцу, что и позволило избежать повторения термина в отношении к Духу Святому. Последующие слова Константинопольского Символа «со Отцем и Сыном спокланяема и сславима» еще более подтверждают равенство в Божественном достоинстве всех Трех Лиц Пресвятой Троицы.

 

Церковные Таинства

—    Само по себе имя (как набор звуков или букв) никоим образом не может влиять на судьбу человека. Наша судьба зависит исключительно от того, какую жизнь мы ведем. Также можно вспомнить народную мудрость: "Не имя красит человека, а человек имя".
Подробнее ...

Вопросы и ответы

— Термин "светский" можно понимать как атеистический, как это делалось в СССР. Но тождественны ли понятия "светский" и "атеистический"? Совсем нет. Нужно отличать светское образование от религиозного.
Подробнее ...

Монастыри и храмы Киева bigmir)net TOP 100 Rambler's Top100 Mail.ru