«Особенно набожны» (Деян. 17,22)

Когда-то давно во Фригии, как повествует римский поэт Овидий, жила престарелая чета—Филимон и Бавкида. Однажды, чтобы испытать людей, Зевс и Гермес сошли с неба и под видом бедных странников бродили по земле в поисках пристанища. Никто не пустил их в дом, хотя они стучали во многие двери; только Филимон и Бавкида гостеприимно встретили странников. В награду они остались невредимы при сильном наводнении, постигшем их соседей. Просьбу супругов о том, чтобы ни один из них не узрел смерти другого, Зевс выполнил, превратив их в дуб и липу.

Во время первого миссионерского путешествия Павел и Варнава прибыли в Листру, неподалеку от которой согласно мифу происходили события, описываемые в поэме Овидия. И вот, когда Павел во время своей первой миссионерской проповеди исцелил хромого от рождения, жители города решили, что боги посетили род людской, приняв на себя человеческий облик. Значит, оба Апостола—не кто иные, как Зевс и Гермес, и вот уже из храма Зевса идет жрец с жертвенными быками, рога которых украшены венками. Только тогда Павел и Варнава поняли, что жители Листры собираются делать, и с трудом удерживали людей от принесения им жертв.

В пантеоне богов, почитаемых римлянами, первое место принадлежало Юпитеру. Однако, наряду с верховным божеством, люди стремились склонить в свою пользу другие силы, управляющие, по их мнению, домашней и крестьянской жизнью. Так возникло почитание богов, олицетворявших силы природы. После образования государства, государственный культ стал делом, которого требовало общественное благо. При этом отношение богов и людей было чисто деловое: человек исполнял в отношении богов свой долг и ожидал за это от них защиты. Разочарование в старых богах привело к введению в пантеон все новых и новых богов из греческих и восточных культов. С расширением империи усилилось влияние восточных религий искупления, привлекавших римлян своими таинственными ритуалами.

С приверженцами восточных культов у Павла произошло сильное столкновение в Ефесе. Здесь находился знаменитый храм Артемиды Ефесской—одно из семи чудес света, громадное здание длиной 133 м и шириной 69 м; 128 колонн высотой 19 м каждая поддерживали кровлю этого здания. Культовая статуя, которая якобы упала с неба, представляла собою богиню с зубчатой, похожей на крепость короной и полумесяцем. Когда из-за проповеди Апостола продажа сувениров в виде небольших серебряных храмов Артемиды грозила сократиться, ювелиры подняли под руководством некоего серебряника Димитрия восстание, из-за которого Павлу пришлось покинуть город (Деян. 19,23 и далее).

Во время своих миссионерских путешествий Павлу приходилось сталкиваться со многими языческими обычаями. Так, в Коринфе возник вопрос о том, запрещено или не запрещено христианину есть идоложерт-венное мясо. Практически всякий убой скота был связан с жертвой, поскольку волосы на лбу животного посвящались богам. Павел решает этот вопрос в свете христианской свободы и указывает, что следует поступать по совести: «...Все, предлагаемое вам ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести. Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, то не ешьте ради того, кто объявил вам, и ради совести» (1 Кор. 10,27-28). Если Апостол в Послании к Филиппийцам (2,17) пишет о жертве, то, конечно же, не имеет в виду некий языческий ритуал. Используя для большей убедительности знакомый его читателям образ (ведь жертвоприношения совершались повсеместно как иудеями, так и язычниками), Павел говорит, что с радостью сам со-делывается жертвою за веру Христову.

В эпоху Апостола большой популярностью пользовались так называемые мистерии—тайные религиозные церемонии, к участию в которых допускались только посвященные. На своем пути из Афин в Коринф Павел должен был проходить часть пути, называвшуюся «священной дорогой», ведущей в Элевсин. По ней ежегодно тянулись процессии афинян, чтобы в этом священном городе отметить праздник великих мистерий в честь богини земли и плодородия Деметры и ее дочери, богини растительности Персифоны. Официальная религия не умела дать ответа на вопросы о будущем человека; она не предполагала веры в потустороннюю жизнь. Вот тут-то и возникли мистерии-церемонии, привлекавшие простых людей своими таинствами. Это был культ умирающей и вновь оживающей природы. Деметра почиталась как богиня плодородия; и посвященный (мистик) чрез соприкосновение с нею надеялся обрести бессмертие. Совершались также мистерии в честь Диониса (Вакха), во время которых люди отдавались «дионисийскому» (вакхическому) наслаждению жизнью. Когда Павел предостерегает от объедения и пьянства (Рим.13,13; Гал.5,21), то он имеет в виду, возможно, культовые пиршества.

Наряду с греческими, многих привлекали и восточные мистерии, в которых также воспоминались гибель и восстановление природы. Так, почитали фригийскую богиню-мать Кибелу, сын которой (или возлюбленный) Аттис покончил жизнь самоубийством. Лежа в яме, посвященный опрыскивался кровью быков и козлов и этим надеялся получить участь в жизни вечной. Египетский бог Озирис был убит своим братом и разрублен на куски, но его супруга Изида воскресила его к новой жизни, которую он теперь вел как властитель подземного мира. Надев символы этого бога, посвященный надеялся сам возвыситься до божества и обрести бессмертие. Растерзанный вепрем Адонис был также символом умирания и пробуждения природы, так как его любимая—Афродита упросила Зевса, чтобы он только часть года проводил в царстве теней.

Несомненно, Павел знал язык культовых мистерий; не исключено, что он намеренно использует некоторые аналогии, например, изображает крещение как ритуал, при котором человек умирает и воскресает вместе с Христом или облачается во Христа. Разница между Христом и языческими божествами, которым посвящались мистерии, совершенно ясна: ни одно из этих божеств не умирает добровольно; ни одно из них не приносит себя в жертву во искупление людских грехов; спасение, которое они обещают, не есть освобождение от греха и вины; нравственное перерождение не требуется ни от кого. Языческие мистерии только символически отображают особый жребий человека в потустороннем мире.

В своей речи к афинянам Павел признает, что они «как-то особенно набожны». По-гречески эта фраза звучит не так определенно и скорее близка по смыслу к выражению «боящиеся демонов». Этим Апостол охарактеризовал все формы проявления язычества. Афиняне решились посвятить алтарь «неведомому Богу», быть может, боясь прогневать Его непочитанием.

Павел, как христианин, не знает таких опасений: с ним ничего не может случиться. «Я научился быть довольным тем, что у меня есть,—пишет он филип-пийцам, применяя обычное для культовых мистерий выражение.—Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть в обилии и в недостатке» (Флп.4,11-12).
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


Монастыри и храмы Киева bigmir)net TOP 100 Rambler's Top100 Mail.ru