«Раб Иисуса Христа» (Рим. 1,1)

В Посланиях апостола Павла, пожалуй, чаще всего встречается слово «свобода». И не случайно его проповедь крестной смерти Господа Иисуса Христа как спасительного акта, освобождающего всех людей от рабства, была воспринята массой рабов, которым более чем кому-либо другому были известны и горечь рабства, и сладость свободы. Восстания рабов первого дохристианского века были жестоко подавлены, но страх общества перед новыми восстаниями остался. Несмотря на то, что со временем обращение с рабами стало более мягким и их жизненный уровень несколько приблизился к уровню свободных, тем не менее неизменным было пренебрежение общества к ним. Так, некая патрицианка однажды с возмущением воскликнула: «Разве раб—это человек?!». И в этом возгласе выразилось вообще отношение свободных к несвободным.

Рабство в Римской империи, в том числе и в Палестине не просто принималось, но считалось совершенно нормальным явлением. Рабов-язычников привозили с большого невольничьего рынка в Тире, да и в самом Иерусалиме на рынке стоял камень, с которого продавали рабов. Обслуживание огромного двора царя Ирода, его многочисленных наследников, а также римских наместников не мыслимо было без рабов. Торговля рабами-иудеями запрещалась, но это не означает, что их не было в Израиле. Иудей, который впадал в безнадежные долги, мог отдать самого себя в оплату заимодавцу, а вора, не возместившего награбленного, продавали насильственно. Отец еврейской семьи также имел право продать свою малолетнюю дочь иудею, и когда она становилась годна к замужеству, покупатель был обязан либо отпустить ее, либо жениться на ней.

Но во всех этих случаях речь идет не о пожизненном рабстве, ибо служба хозяину ограничивалась шестью годами. Правда, Ирод Великий не соблюдал этого установления и продавал воров за границу, чтобы таким образом избавиться от асоциальных элементов. Кроме того, особенно трудные и унизительные работы еврейскому рабу не поручали; он имел право на хорошее продовольствие и одежду, как и его хозяин, а также на поддержку со стороны семьи. В целом его положение было похоже на положение поденщика, так что даже появилась поговорка: «Кто покупает себе еврейского раба, тот покупает себе господина».

Совершенно иначе в Израиле дело обстояло с ра-бами-язычниками. Хотя евреи хвалились тем, что рабов у них не избивают (у иудеев рабы действительно имели право на защиту, их нельзя было калечить и убивать), но они все же считались людьми второго сорта и подчинялись хозяину всю свою жизнь.

Жизнь рабов у господ-язычников была еще более трудной, чем у иудеев. В Греции рабы, которые попадали в рабство как военнопленные и должны были работать в рудниках, страдали ужасно. Если они служили в частных домах, то были защищены законами от произвольного умерщвления и жестоких избиений и могли потребовать, чтобы их продали другому господину. Но едва ли эти постановления имели практическое значение. Римляне держали рабов как полезный домашний скот. Их старание не поощрялось никакими вознаграждениями, ибо собранные рабами сбережения могли послужить им выкупом за свободу. Число рабов угрожающе росло: в Риме 80% населения составляли рабы. Чем с большей роскошью жили господа, тем больше требовалось рабов, их обслуживающих; физический труд презирался, для всякой нужды держали особого раба. Но в одежде между рабами и свободными различий не было. Господа боялись, что рабы осознают свое численное превосходство и поднимутся против своих хозяев.

Свободу раб мог купить себе тем, что приносил выкуп в качестве жертвы в храм. Языческий бог как бы выкупал раба у его господина. Это правовое определение знал и Павел. В соответствующих, специально юридических выражениях он применяет его к жизни христианина. Каждый человек—раб, ибо пребывает во власти греха. Но, в противоположность римскому рабу, который сам приносит деньги, чтобы выкупить свою свободу, он этого сделать не в состоянии. Для этого должен прийти Христос и искупить его Своею Кровью: «Вы куплены дорогою ценою» (1 Кор.6,20; 7,23).

Итак, говоря об освобождении, апостол Павел имеет в виду не изменение социального строя, т.е. внешних жизненных условий. Христианин призван Богом не из своего состояния, а в том состоянии, в котором он пребывает, но внутри общины (Церкви) больше нет разницы между господином и рабом.

Поэтому Павел не желает подчеркивать, что имеются христиане-хозяева, такие как Филимон, владеющие рабами-христианами. И хотя он не говорит об освобождении вообще всех рабов: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся» (1 Кор.7,20-21),—но все же желает такого освобождения (Послание к Филимону). Правда, он настаивает на том, чтобы раб Онисим, убежавший от своего господина Филимона, к нему же и вернулся. В письме, которое Павел дает ему с собою, он не требует освобождения, а лишь просит, чтобы господин рассматривал своего раба как брата во Христе. Но потом он продолжает: «Знаю, что ты сделаешь и более, нежели говорю», а ведь это означает: «Ты подаришь ему свободу».

Таким образом, искупленный Христом человек уже больше не раб греха, но раб Господень. Поэтому Павел называет и себя рабом Божиим (Тит. 1,1). Для читателей его Посланий, знакомых с греческим переводом Ветхого Завета, это звучало как предназначение, ибо так уже были названы патриархи, пророки Моисей и Давид, а также Иисус Навин в Септуагинте. Вместе с тем и для язычников—современников Апостола это определение было достаточно ясным: так же, как раб был отмечен клеймом или татуировкой своего господина, набожный язычник мог заклеймить себя как раб какого-нибудь божества. Имеет ли Павел в виду именно это, когда говорит о «язвах Господа Иисуса на теле своем» (Гал.6,17)? Эти шрамы, следы побоев, которые он претерпел в служении Господу, для него суть знаки особой его принадлежности ко Христу.

Это новое отношение к Богу, которое установилось искуплением, данным Христом, не исчерпывается, однако, тем, что теперь раб и свободный становятся собственностью Бога; они ныне чада Его и наследники, согласно обетованию. Вот почему Павел пишет к римлянам: «Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: "Авва, Отче!"» (8,15).

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


Монастыри и храмы Киева bigmir)net TOP 100 Rambler's Top100 Mail.ru