«Берегитесь псов» (Флп.3,2)

В Древнем Риме у дверей домов обычно находилась врытая в землю доска с изображением собаки и предупреждающей надписью: «Каве канем!»—«Берегись пса!». Прекрасно сохранившийся образец такой доски был найден при раскопках в Помпеях, у Каза дель Поэта Траджико (у дома поэта-трагика); на ней изображен срывающийся с цепи пес, который лает на прохожего.

Чаще всего в качестве сторожа служил шпиц, и до нас дошли трогательные предания о дружбе между собакой и человеком. Но вместе с тем по улицам Иерусалима, Рима и других городов бегало множество полудиких бродячих собак, которые питались отбросами и падалью. Эти животные пользовались недоброй славой: они были переносчиками болезней, считались нечистыми и вредными. В то время даже существовала поговорка о собаке, которая «возвращается на свою блевотину» (2 Петр.2,22). Этот образ использует в одном из своих посланий апостол Петр, говоря о людях, уже просвещенных Евангелием и вновь возвратившихся к нечестию.

Когда хотели выразить человеку свое презрение, то называли его псом или давали его имя псу. В частности, так иудеи называли язычников. Павел тоже однажды воспользовался этим словом, но не против язычников, а против тех христиан, которые во что бы то ни стало хотели сохранить ветхий закон и тем самым наносили большой ущерб его миссионерским трудам. От них он предостерегает: «Берегитесь псов!» (Флп.3,2).

К растущей Иерусалимской общине присоединились люди, ранее принадлежавшие к партии фарисеев. Как фанатичные приверженцы закона, они не смогли освободиться от своих прежних воззрений и с раздражением наблюдали за деятельностью Павла. И вот, некоторые из них приходят в Антиохию и сеют в общине раздоры. Они оспаривают у крещенных язычников принадлежность к христианству, если те не принимают на себя тяжесть закона и над ними не совершается обряд.

Решение этого фундаментального вопроса нельзя обойти. Поэтому он обсуждается на Апостольском соборе в Иерусалиме, где принимается следующее постановление: исполнение закона вовсе не обязательно для спасения. Но иудействующие—хотя такого названия нет в Новом Завете, но оно укоренилось и принято для обозначения этой группы иудео-христиан,—не довольствуются этим. Везде, куда они приходят, они чинят Апостолу препятствия и становятся на его миссионерском пути. Иудействующие—вот его непримиримые идейные противники! (Деян.23,12).

В принципиальном споре с ними Павел не знает компромиссов, несмотря даже на утверждение иудей-ствующих, что они-де выступают против него по конъюнктурным соображениям. Пока молодое христианство стоит на почве закона Моисеева, говорили они, то к нему, как к иудейской секте, проявляется определенная веротерпимость. Но нападки Стефана на храм и закон привели к кровавому гонению. Так не лучше ли соблюдать закон и благодаря этому сохранить все привилегии иудеев? Не лучше ли укрыться в тени иудаизма и таким образом избежать гонений? Но Павел знает: это означало бы смерть христианства, ибо здесь речь идет не о приспособлении к данным обстоятельствам, а о духовной судьбе человека, о благодати или проклятии, о спасении или гибели, о жизни или смерти!

Что означает закон, Павел испытал на себе самом: ревностное соблюдение закона сделало его гонителем Христа. Ведь 'когда Павел преследовал христианские общины, то Господь, явившийся ему близ Дамаска, не спросил: «Почему ты преследуешь Мои общины, Церковь Мою?», Он спросил так: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?». Если вера первой общины загорелась у Гроба Воскресшего, то для Павла это была встреча с воскресшим, преображенным и прославленным Иисусом. У нас нет сведений о том, знал ли Павел Иисуса Христа ранее; но будучи ярым противником христианства, он, по-видимому, был знаком с новым учением и должен был знать, за что преследует приверженцев Христа. Теперь же, Промыслом Божиим, та весть, которая до сих пор была для него богохульной, кощунственной, стала вестью благодати. То, что Павел проповедует теперь, есть отражение его религиозного и нравственного опыта. Его собственная судьба является отражением судьбы неискупленного и искупленного человечества. Павел познал на своем опыте, что никто не может спастись сам, но каждый нуждается в спасении от Бога. Бог даровал спасение посредством искупительно-жертвенной смерти воплощенного Сына Своего—Иисуса Христа. Но как Бог для всех народов один, так и Спаситель один и один путь ко спасению— вера в Крест и в его животворящую силу. Этот путь открыт для всех: и для язычников, и для иудеев; поэтому закон и обрезание «не имеют силы» (Гал.5,6)..

Для Павла не существует вопроса об «историческом», «переданном по преданию» Иисусе, ведь он знает телесных родственников Господа; он знает, что Иисус родился от жены, был подчинен закону, происходил из колена Давидова, претерпел надругательства и был предан крестной смерти. Но решающим является то, что этот Иисус, умерший за нас на Кресте, был воскрешен на третий день Богом, что «исторический» Иисус Христос и прославленный Господь, явившийся ему, Павлу, близ Дамаска, это одно и то же Лицо. Итак, язычникам теперь надо отвратиться от идолов и обратиться к Богу, «чтобы служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от грядущего гнева» (1 Фес. 1,9-10). В этой краткой формуле изложены основные мотивы первой миссионерской проповеди Апостола.

Иудаизм в качестве спасительного учреждения, таким образом, отвергается, и если ему и далее уступать место, он станет препятствием для благовествования язычникам. Где только можно Павел старается избежать столкновений, но там, где этого требует дело, он неумолим. Он называет вещи своими именами и с присущей ему прямотой говорит о последствиях. Если бы все благо происходило от одного обрезания, то следовало бы совершать его во исполнение закона (Гал.5,11-12). Но искупительная жертва Христа была бы напрасна, если бы спасение гарантировалось законом.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


Монастыри и храмы Киева bigmir)net TOP 100 Rambler's Top100 Mail.ru