«Я фарисей!» (Деян.23,6)

Среди иудейских религиозных и политических групп, игравших в эпоху Павла какую-то роль, фарисеи были самой влиятельной группой. Ни первосвященник, ни его семья, ни клерикальные и аристократические круги политической партии саддукеев, ни даже враждебное Риму подпольное движение сикариев не определяли общественной жизни; ее определяло религиозно-мирское движение фарисеев, к которому примыкало большинство книжников. Они высокомерно смотрели на народ, на широкую массу, и все-таки они были вождями народа; они презирали женщин, но находили среди них самых верных и преданных последовательниц. Павел был фарисей, и этим он, конечно, следовал традиции своей семьи.

Дух эллинизма, этого смешения греческих и восточных представлений, не остановился на границах Палестины. Многие верующие иудеи проживали среди язычников, в диаспоре. Уже в III веке до Рождества Христова для них надо было переводить на греческий язык Священное Писание, чтобы его вообще поняли; это—так называемая Септуагинта (перевод семидесяти толковников), которой пользовался и Павел. Таким образом, иудеи не всегда могли избежать влияния окружающей среды; поддерживая тесную связь с Иерусалимом и храмом, они привносили туда и дух эллинизма. Греческий стиль жизни оказывал свое влияние, более того, перед ним не могли устоять даже священники Святого Города.

Так, первосвященник Иошуа отказался от своего прекрасного иудейского имени и в подражание герою греческого мифа, назвал себя Язоном. Затем, в 175 году до Р.Х., чтобы не прослыть отсталым, он даже соорудил в непосредственной близости от храма спортивную площадку. В то время среди молодых людей сделалось обычаем одеваться по греческой моде. Более того, многие посредством косметической операции удаляли следы обрезания, чтобы во время спортивных упражнений, совершавшихся, по греческому обычаю, в обнаженном виде, их не осмеяли греческие друзья и товарищи. Особенно излюбленным видом спорта было метание диска; когда назначались решающие состязания, то даже священники и левиты, чтобы посмотреть их, убегали из храма, пренебрегая своей службой.

Спорт эллинов имел в основном культовое значение: например, Олимпийские игры были состязаниями в честь Зевса. Набожный иудей, который противился всякому культу тела, видел в этих действах не только бесстыдное отвращение от обычаев предков, но и открытое отпадение от веры. Когда еще царь Ан-тиох IV Епифан решил навязать эллинистический образ жизни и, пользуясь случаем, в то же время овладеть сокровищами Иерусалимского храма, то некоторые из иудеев бежали в пустыню. Они сделали это не только затем, чтобы избежать грозящих гонений (над теми, кто совершал жертвоприношения, соблюдал субботу, пользовался преимуществом обрезания и руководствовался Священным Писанием нависла угроза наказания смертью), но и потому, что некогда пребывание Израиля в пустыне под руководством Моисея было временем величайшей благодати для народа. Из благоговения перед заповедями они отказывались даже браться за оружие в субботу и позволяли врагам убивать себя. Эта группа «набожных», как они себя называли, собственно и заложила основы фарисейства.

Сигнал к восстанию против сирийских угнетателей подали люди, принадлежавшие к священнической семье небольшого городка Модина, находившегося в 30 км северо-западнее Иерусалима. По своему предку Хасмону они назывались Хасмонеями; но нам они более знакомы под именем Маккавеев, почетным именем, которое получил один из них, Иуда Маккавей (Молотобоец), и которое потом было распространено на всю семью. К ним присоединились «набожные». После сравнительно короткого времени ими были достигнуты большие успехи: снова было признано право свободного отправления культа; разрешалась жизнь согласно закону, храм был очищен от алтаря, посвященного Зевсу, и освящен вновь. Но Хасмонеи добивались большего—они стремились к политической независимости, дабы устранить господство чужеземцев, и объединить в своих руках первосвященническую и царскую власть.

Для «набожных» достигнутого было достаточно; полного освобождения они от людей не ожидали, а только от Бога. Они думали о религии, а не о политике. Поэтому они разорвали свои отношения с Хас-монеями и обособились. В шутку их назвали «фарисеями» (сепаратистами). Но и другие круги не были довольны этим процессом. Прежде всего, это были люди, принадлежавшие к древним родам священников и выдвигавшие до сих пор первосвященника из своей среды. Их, безусловно, не устраивало сосредоточение духовной и светской власти в руках Хасмонеев. Эти люди примкнули к другой политической группе и по имени Садока, самого влиятельного и выдающегося священника при Давиде и Соломоне, стали называться «саддукеями».

До открытого конфликта между фарисеями и Хас-монеями дело дошло при Иоанне Гиркане I (скончался в 104 г. до Р.Х.). У него потребовали отказаться от своей должности первосвященника, поскольку его мать была якобы военнопленной, а потому, согласно закону, ему не подобало такое достоинство. Такое же сопротивление обнаружил его сын Ионафан; уже то, что он присвоил себе греческое имя Александр, а свое настоящее имя добавлял только в ласкательной форме Яннай, было нарушением обычая. И вот, когда он в качестве первосвященника при раздаче воды на празднике кущей по неосторожности пролил немного воды, народ начал волноваться. Люди стали бросать в него лимоны, которые они, по обычаю, в этот день держали в руках при богослужении. Послышались оскорбительные выкрики. Недовольство народа было потоплено в крови—при подавлении его было зарезано 6000 человек. Фарисеи теперь открыто присоединились к противникам Ионафана, но они просчитались, и 800 фарисеев попадают в его руки. Их распяли на крестах на террасе его дворца, в то время как он пировал тут же со своим гаремом. На глазах умирающих были зарезаны их жены и дети.

Несмотря на видимое превосходство, Ионафан понимал, что эта распря угрожала самому существованию господствующего дома, ибо духовная позиция его противников, вытекающая из ревностного служения Богу, была сильнее, чем брутальное насилие, с которым она подавлялась. На смертном одре Ионафан советует своей супруге Александре примириться с фарисеями. Дело облегчается тем, что брат ее Симон бен Шетах был одним из наиболее почитаемых фарисеев.

Влияние, которое фарисеи приобретают, у них отнять уже нельзя: даже царь Ирод Великий не отваживается выступить против них. Но их первоначальный энтузиазм теряется теперь во всяких внешних проявлениях и мелочных расколах. Закон для них—все. Но над законом тяготеют еще всевозможные толкования его книжниками, применяющими его в повседневной жизни и цементирующими его своими юридическими параграфами и казуистикой. Они с презрением смотрят на народ: «Этот народ невежда в законе, проклят он!» (Ин.7,49). При этом существует опасность, что из-за глупости этих людей они сами могут стать нечистыми, ибо кто может дать им гарантию, что толпа соблюдает все предписания о субботе и десятине? Быть может, кто-то из этой черни продает им яйцо, снесенное курицей в субботу! Поэтому они еще сильнее сплачиваются, общаются только между собою, покупают только у себе подобных, соблюдают закон и забывают любовь: «... Книжники и фарисеи, лицемеры, ...уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф.23,27). Иногда люди подшучивают над «набожным глупцом», который, видя, как его жена упала в речку, скорее позволит ей утонуть, чем спасет ее, потому что неприлично видеть ее в таком виде; или над «хитрым безбожником», который делает для себя самого заповеди легкими, а для других—строгими и трудновыполнимыми. Но в целом народ смотрит на этих людей как на образец, восхищается ими, боится их.

Павел признает себя фарисеем; он использует спор между фарисеями и саддукеями, защищаясь перед Синедрионом (Деян.23,6). То, что он, как фарисей, преследовал христиан, происходило не от человеческой злобы, а от неправильно понимаемого, хотя и ревностного, служения Богу. Из среды фарисеев Господь призвал одного из величайших Своих учеников— Павла.
 

Церковные Таинства

— Традиционно епитимию, то есть духовное послушание после Покаяния для преодоления греха, на человека налагает священник. Он видит, какая именно должна быть епитимия. Если человек духовно зрелый, он получает одно послушание, если начинающий в вере — другое.
Подробнее ...

Вопросы и ответы

—    Святые отцы полностью отвергали философию как метод религиозного познания, но вполне допускали в качестве вспомогательного средства в деле познания видимого (материального) мира и способа нравственного совершенствования человека.
Подробнее ...

Монастыри и храмы Киева bigmir)net TOP 100 Rambler's Top100 Mail.ru